Психологическое издательство "Когито-Центр"   Вы вошли как гость |  Войти как пользователь  
Интернет-магазин  Перейти на сайт Интернет-магазина  Прайс-лист  Контакты  
Главная Об издательстве Каталог Сотрудничество
 
Поиск по сайту

Начало > Интервью
Святой, герой, обыватель, лицемер - это как посмотреть
Известия, 7 февраля 2003 г.

В январе этого года впервые на русском языке появилась знаменитая книга Владимира Лефевра «Алгебра совести». Первое издание ее на английском языке вызвало волну споров, опровержений, обсуждений, конференций. «Алгебра совести» знаменовала собой появление теоретической психологии. С автором книги беседует наш корреспондент Александр ЛЕВИНТОВ.


- Прежде всего, Владимир Александрович, поздравляю вас и ваших читателей с выходом "Алгебры совести" на русском языке. Понадобились почти четверть века и смена эпох, чтобы эта книга вышла в России. Когда вы писали ее, знали ли, что она может быть издана здесь? Надеялись ли увидеть это сами?

- Конечно, тогда, когда писалась эта книга, я был уверен, что она никогда не будет издана в России, по крайней мере при моей жизни. Эта книга - не политический памфлет на СССР, не социальный анализ; это описание теоретической модели человека, способного совершать моральный выбор. Однако эта книга вызывала протест, гнев и, я бы даже сказал, ярость не только у некоторых читателей, но и у ряда международных организаций. Трудно оказалось смириться с выводом, что в современном мире реализованы две различные этические системы. Более того, зародыши обеих этих систем живут одновременно в каждом из нас, и лишь характер общества, в котором мы выросли, приводит к доминированию одной из них. Я сам хорошо помню неприятное ощущение раздвоенности, когда с помощью модели осознал это в самом себе.

- Да, когда я читал ваши работы в 80-е годы, я ясно понимал, что это и про меня, и про нас. Такие же чувства возникают, когда читаешь Достоевского, - как в зеркало своей души смотришь. В первой книге "Алгебры совести" все время противопоставляются эти две этические системы. Одна построена на запретах зла, изложенных в заповедях Моисея, другая - на побуждении к добру, как это было записано в "Моральном кодексе строителя коммунизма". Первая система порождает кооперативное общество, вторая - конфронтационное. Насколько вторая система - "советская"? Не является ли она также и российской? Ведь это российское общество в конце XIX века морально оправдало террористов: Нечаева, Каляева, Александра Ульянова и других. И не большевики написали "Вехи". Голос Льва Тихомирова и "Бесы" Достоевского остались в пустыне. И не Троцкий придумал "цель оправдывает средства", а создатель христианнейшего ордена иезуитов Лойола.

- Не затягивайте меня в это политическое болото. Я - не моралист и не историк, не бытописатель, я о добре и зле знаю не больше любого другого. Я всего лишь хочу понять правила, по которым наша душа оперирует оценками "добро" и "зло". Я ничего не могу сказать о том, как она узнает, что есть добро, а что зло. Алгебра совести - это не метафора, это именно алгебра. Аристотель и его ученики приступили к изучению формальных законов оперирования оценками "истина" и "ложь" безотносительно к тому, как человек узнает о том, что исходные утверждения истинны или ложны. Именно этот факт предопределил возможность появления "Алгебры логики". Я попытался сделать следующий шаг - понять формальные законы, по которым работает не ум, а совесть.

- Мне кажется, что "Алгебра совести" с ее сказкой о бумажных человечках, проходящей через всю книгу, - произведение в жанре драмы идей Платона.

- Ну да, драматургия, но колесики и рычажки душедвижений кукол, моделей человека, а люди, реальные и литературные, Гамлет и Клавдий, Раскольников и Свидригайлов - всего лишь декорации спектакля моих теоретических кукол. Так ведь и Галилей не с реальными физическими телами играл, а с куклами, с идеальными объектами. И теперь мы живем в кукольном мире Галилея. Понимаете, оказывается, осознание себя и образа себя, мира и образа мира, сожаления и угрызения, жертвенность и сомнения, сам моральный выбор и поток сознания - могут исследоваться с помощью особых теоретических моделей человека, а не только путем живого созерцания и сопереживаний.

- Вы знаете, самое драматическое в вашей книге - ваша максималистская и предельная математическая честность: "скрытность и ложь могут быть условиями повышения моральной самооценки", "у героя есть особый резерв для возвышения в собственных глазах - унижение другого", неважно - партнера или противника. Чтобы сделать такие выводы из формул, надо глубоко доверять не фактам, а самим формулам.

- Герой - сильная личность, способная на жертвенный, неутилитарный и немеркантильный поступок, герой первой этической системы - в смертельном для себя соединении с другим, герой второй системы - в столь же смертельном бою.

- Здесь я бы хотел спросить вас о квадриге этических персонажей: святом, герое, обывателе, лицемере.

- Только не надо спрашивать меня, кто из них хорош или плох - я не знаю; я не знаю, кто лучше: герой второй системы или лицемер первой. Анализ "Преступления и наказания" привел меня к выводу, что Достоевский делил людей на жертвенных и нежертвенных; первых он уважал, а вторых - нет, и это не зависело от того, к какой этической системе они принадлежали.

- Мой вопрос о другом: а где здесь между ними место террористу? Извините за актуальный вопрос.

- Он - герой второй этической системы. Мы должны понимать, с кем имеем дело. Тут нельзя ни упрощать, ни поддаваться гневу. Человек, образованный и обеспеченный, садящийся за штурвал и направляющий "Боинг" на нью-йоркский небоскреб - личность сильная и жертвенная. Он - герой, но это вовсе не значит, что он прав. Терроризм - величайшее зло. Исключительная трудность борьбы с ним состоит в том, что нам противостоит человек, принадлежащий другой этической системе. Реальность оказывается гораздо сложнее, чем можно было предположить.

- В результате глобализации или еще каких-либо движений не возникнет ли ситуация, когда в мире останется только первая этическая система? Не опасно ли это?

- Мы так устроены, что у нас есть одна степень свободы, и это значит, что в нас всегда будут сосуществовать две этические системы, как, например, в Раскольникове, трагически раздираемом двумя антагонистическими личностями внутри себя, если, конечно, генная инженерия не испортит нас.

- А что Россия?

- До революции в России, по крайней мере в системе образования, доминировала первая этическая система. Революция оказалась переходом к доминанте второй системы. Сейчас Россия переживает тяжелейшее бремя этой системы, но то, что Россия в Чечне стоит перед дилеммой - свидетельство перехода к первой системе, потому что в советское время такой дилеммы просто не могло существовать. Россию может вывести из второй этической системы только образование. И я надеюсь, что моя "Алгебра совести" поможет на этом пути. Одно из употреблений книги читателями - рефлексия, понимание себя и мира.

Copyright © 2006 Издательство "Когито-Центр" | Обмен ссылками